Страсть и долг 

Жара проникала под кожу. Небо было голубым и застывшим, кроны деревьев не шевелились. Это сочетание голубого и зеленого напоминало лубочные картины.

– Какой сегодня чудесный день! – воскликнула она и заглянула ему в глаза.

Казалось, эту фразу женщина придумала заранее, но употребила ее невпопад, хотя день был и вправду чудесный.

Его взгляд был теплым и радостным. Как раз под стать лету. Улица, на которую они ступили, окружила их шумом, запахами изнуряющего жаркого дня, толкала локтями прохожих, бегущих с озабоченными лицами. Но эти двое шли легко, и уличная суета словно омывала их, вновь смыкаясь за их спинами.

Они шагали в едином ритме, и со стороны могло показаться, что нет никого счастливее и беззаботнее в этой толпе, и что они уверенно следуют куда-то по своим делам. Но никакой общей цели у них не было. И заботы были совсем разные. Их объединял только этот ритм шагов да, возможно, еще некоторые мысли, пролетавшие в головах, не особо задерживаясь, но принося удовольствие.

Вдруг в их движении случился сбой. Они проходили мимо кондитерской. И она подумала: «Хорошо было бы зайти». А он посмотрел на часы. Она поняла, что сейчас он ее пригласит, и начала быстро размышлять, соглашаться или нет. Ведь ей нужно было спешить на станцию, занять мужу место в электричке, поскольку тот сегодня едет к своим родителям. Во всяком случае, появиться там раньше него. И все же, когда юноша действительно пригласил зайти полакомиться мороженым, она сразу согласилась.

В кондитерской было душно. Столики стояли очень тесно и почти все были заняты. Она всегда в каждом помещении старалась сесть так, чтобы позади была стена. Лучше всего чувствовала себя в углу, чтобы стены защищали ее с двух сторон.

Они подошли к столику, за которым уже сидела пожилая пара, но сразу видно, что не супруги. Женщина была в этом уверена, хотя объяснить или доказать это не могла. Просто ощутила интуитивно.

Когда они, спросив разрешения, устроились, ей вдруг показалось, что повторяется эпизод, который она видела в кино или читала в романе. И что это не ее родной город, а какая-то далекая страна без названия, и что во всем происходящем есть оттенок необычного и таинственного. А в сущности, это была простая забегаловка.

Они улыбнулись друг другу, и в этот миг она пережила такое ощущение, словно он кружит ее в вальсе. Как будто видела себя его глазами. Возможно, этому способствовал какой-то гипнотический зеркальный отблеск в его карих глазах.

Подошла официантка в бледно-голубом платье и крошечном фартучке с оборкой из такой же ткани. Рука ее привычно теребила что-то в кармане.

Он заказал обоим мороженое и, чтобы не смотреть на нее постоянно, огляделся. Увидел кувшинчик с подсолнухами на стойке у входа. Подсолнухи были маленькие, искусственные, но тем, кто заходил в кондитерскую впервые, они поначалу казались настоящими.

– Я очень люблю подсолнухи, – сказал он, наклоняясь к ней.

И ему вдруг ужасно захотелось оказаться в поле, где цвели эти тяжелоглавые растения на стройных ножках, похожие на множество солнц, прильнуть щекой к большому желтому цветку и ощутить его едва уловимый сладковатый аромат. И чтобы можно было поделиться этой радостью с женщиной рядом.

– А где же наш цветок? – она потрогала пальцами пустую керамическую вазочку. Почти на всех столиках стояли гвоздики – розовые, красные, белые, немного привядшие в духоте кондитерской, как и посетители, среди которых преобладали молоденькие девушки.

Его взгляд коснулся ее пальцев, рук, шеи. А она наблюдала за выражением его глаз.

– У вас красивый маникюр, – он снова вернулся взглядом к ее пальцам. – Этот цвет очень идет вашей коже.

Она посмотрела на свои руки. Тонкие кисти в этом приглушенном освещении приобрели матовый оттенок, и теплый красный лак выгодно оттенял их. И снова ей показалось, что она смотрит на себя, свои руки его глазами.

Этот красный цвет – ее любимый. Если она видит такой оттенок красного у кого-то в одежде, то всегда вспоминает красное пальто, которое было у нее самой – девочки-подростка. Когда она надевала его и смотрела на рукава, на полы, в груди поднималась какая-то тревожная волна, а внизу живота что-то щекотало. Она прислушивалась к себе и понимала, что в ней рождаются совсем новые ощущения. Так действовал на нее этот невероятный цвет.

Даже повзрослев, она не забыла того восхищения от красного. Но теперь она уже знала, что так действует сочетание Марса и Венеры, страстного сексуального красного цвета и эстетического впечатления от красоты.

Принесли мороженое, которое поднималось в бокалах витиеватой шоколадно-фруктовой пирамидкой, украшенной половинкой пирожного. Они лакомились им, вспоминая, как переводится с французского «безе», и смотрели друг другу на губы.

В последнее время его очень волновала проблема страсти и долга. Возможно, он потому и не находил решения, что примерял ее сквозь призму собственных вопросов. Или следовал чужому опыту. Прописные же истины его не устраивали. Ему казалось, что от мудрого решения задач, предстающих перед ним, все автоматически сложится правильно.

Что-то в этом роде он принялся объяснять и ей. Но она не желала его слушать и не пыталась понять. Возможно, потому, что могла предвидеть, какие проблемы появляются, когда побеждает страсть, и что остается в душе, когда верх берет долг. Он тоже это знал, но, в отличие от нее, хотел всему дать оценку и название. Она же, как и все женщины, больше доверяла интуиции и судьбе.

А еще она наблюдала за пожилой парой. Вот мужчина неуклюже коснулся рукой мизинца женщины. Руки ее были без маникюра, уже увядшие. Вот они удивленно переглянулись, услышав, что двое молодых и счастливых обращаются друг к дружке на «Вы». Им это показалось нарочитым и бессмысленным. Старички начали прислушиваться к их разговору, иногда наклоняясь друг к другу и что-то шепча. Короткий приглушенный смех шлейфом тянулся за этим шепотом.

Но затем она перестала замечать пожилую пару, поскольку стала следить за стрелкой часов на его руке и вспомнила о своем муже. Хорошо было бы никуда не ехать в такую жару! Неплохо было бы сегодня пойти еще куда-то с этим милым парнем, у которого такие сияющие глаза. Она улыбнулась. Конечно же, долг прежде всего. Ее долг.

Сейчас она поспешит к метро, а дальше – на станцию и, отсчитав четвертый вагон с конца, будет искать свободное место. Заняв его газетой и попросив соседей присмотреть, сходит за билетом для мужа, который сможет прибежать с работы перед самым отправлением электрички. Он уедет. Но даже когда последний вагон исчезнет за поворотом, ее долг останется с ней. И все ее страсти тоже. И так будет всегда.